zagalovok_foruma_090509
Приложение к сайту -Ветераны войск ПВО системы С- 200 .

Копилка идей и мыслей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Копилка идей и мыслей » Ветераны войск ПВО системы С- 200. » Служба в войсках ПВО советского периода по фото ветеранов ПВО.


Служба в войсках ПВО советского периода по фото ветеранов ПВО.

Сообщений 31 страница 39 из 39

31

Часто пишу письма домой, бабушке, классной руководительнице, многим знакомым и одноклассникам (Эдику Десятнику, Олегу Катаргину, Гене Скакуну, Алику, Саше Полещуку), ну и конечно девочкам, больше всего написал институтской подруге Росице Гелковой (болгарка) и Анжеле Ржевской (из Казачьей Лопани, с которой познакомился еще в восьмом классе в туристическом лагере). Особенно много написал их в тот период, когда меня оставляли охранять учебный класс с парадной формой.

Несколько дней по причине ремонта в кухне еду готовят в полевых кухнях, еда изумительная, с дымком. 28 июля впервые мы в каньонах занимаемся в полном боевом снаряжении. «Атакуем», «отступаем», «занимаем рубежи». Довольно интересно, по нам стреляют из автоматов холостыми патронами, потом рукопашный бой. Получил большое удовольствие, ведь я с детства «войнушки» любил. На полигон принесли чай, от этого еще большее удовольствие получил. Позже по команде надели противогазы, бежим в сторону неизвестной нам площадки. Некоторые из нас вытащили клапана, а нас загоняют в помещение, в которое запустили слезоточивый газ. Так что кто снял клапана противогазов, ходили с красными глазами, лицо у них чесалось.

На десерт после обеда и ужина стали давать виноград, персики, яблоки, что значительно скрашивает пребывание в столовой. С начала августа началась спецподготовка – изучение радиостанции, а также стрельбы, марш-броски, еще большая беготня по каньонам. Сержант меня уверяет, что дни в «учебке» покажутся для меня лучшими днями армейской службы. Отношения с ним несколько наладились, так как не последний солдат, стараюсь быть еще лучше. На 11 сентября прошусь в увольнение, хотя меня отпускали еще в середине августа, но мне то хотелось на день рождения. Попросил прислать родителей перевод 10-15 рублей, хочу позвонить им домой, заодно по-баловать себя вкусностями.

29 августа первый раз пошли на уборку огородов – здесь у нас выращивают лук, главным образом для заграничных подразделений. Убирать лук понравилось ужасно, во-первых вспоминал деда с его огородом, обедом кормили прямо в поле, очень вкусным, привезли арбузы, дыни, помидоры в неограниченном количестве. Позже мы часто ходили на такие уборки, иногда удавалось полакомиться отличным виноградом, прямо с лозы. Однажды проходили мимо озера, вода в нем была как в бассейне, чистая, прозрачная, с голубоватым оттенком. На обратно пути уговорили сержантов покупаться. Однако никто не смог зайти в воду дальше чем по пояс, холодная до ужаса. Оказывается озеро образуют родники и вода из гор, которые недалеко от нас. В сентябре и начале октября, практически до самых экзаменов ходили на уборку помидор, винограда, айвы.

см. ниже...

32

В один из дней впервые увидел настоящих ослов, настоящих в том плане, что те которых видел в зоопарках, совсем не похожи на увиденных в Самарканде. К одному из солдат приехал дедушка, говорили из соседнего района, привез ему несколько чувалов всякого добра, лепешек с мясом хватило на обед всей нашей роте. На ослов мы обратили внимание тогда, когда они стали издавать страшный рев, видимо давно не «чуяли» хозяина. В этот момент мы готовились к построению на обед, вся рота высыпала за калитку, мы рассматривали этих животных издалека, так как они пытались грызнуть, или лягнуть. К ним подошел только один узбек, что приговаривая на своем родном языке, ослы успокоились, и он их гладил и тягал за уши. Вонь от них была страшная, а в завершение один из ослов навалил большую кучу навоза.

По-прежнему радуюсь всем занятиям в «войнушки». Все это чрезвычайно возбуждает. Вот 31 августа спрыгнули с огромного каньона, не беда что везде где-только можно почувствовать на теле был песок, но сам полет приятен. Огорчила ночная тревога. Ведь наша рота состояла из более чем ста курсантов, оружейная комната одна, очень тесная. По тревоге мы построились возле казармы через полчаса, стыдно. Назавтра нас гоняли еще крепче, да только на результат это не повлияло. Тормозов у нас было чрезвычайно много, и я с ужасом думал о том, если нас и на самом деле пошлют в Афганистан, или начнется война.

Одним из курсантов, который тормозил весь взвод, был уроженец г. Калуги Роман Пуляевский. Маленький, сгорбленный, болезненный юноша, в очках с большим минусом близорукости, он окончил школу с золотой медалью, а вот почему он попал в армию, мы все не понимали. Ему тяжело давались любые упражнения, строевая, работа на радиостанции. Над ним смеялись, обзывали, к концу «учебки» он стал порядочным психом, пробовал прыгать в окно, а что его ждало в новой части и вовсе неизвестно.

Главными раздражителями всей роты стали именно курсанты из моего взвода: казах Марат Оспанов, уроженец г. Ташкента Александр Ким, и уроженец г. Донецка Сергей Шевчук. Эта троица терроризировала всех, даже сержанты

см. ниже...

33

иногда не могли справится с ними. И только после избиения ими Владимира Перфильева, когда возникла угроза дисбата они успокоились и стали тихими, но с затаенной обидой на всех. Только однажды Сергей Шевчук и его земляк из г. Енакиево Сергей Карлаш позволили себе шалость на день шахтера. Они убедили сержанта Рудевича, что в этот день они не могут не напиться, обещали, что пить будут вдвоем, принесут чашмы и для сержантов. Они упились до такого состояния, что утром не встали на утреннюю поверку, хорошо еще не было офицеров. На занятиях они спали, а чтобы их не было видно, мы завалили их новыми шинелями, сложенными в учебном классе за два дня до этого.

Неожиданно для себя открыл возможность заваривать чай, сначала скромно для себя и двух приятелей, а потом об этом узнал сержант. Думал будет беда, ведь мы кипятильник смастерили из двух лезвий, а воду кипятили в полулитровой банке, что очень опасно я узнал только после того, как этот кипятильник однажды взорвался и обрызгал мой лоб кипятком, так что я ходил два дня с повязкой на голове. Сержант, однако, не только нас не ругал, но еще и поощрил, а ребята в увольнении купили фарфоровый чайник и кипятильник. И теперь на занятиях по изучению радиостанции я время от времени заваривал чай. К концу сентября у нас с приятелем Толиком Хитрым, был уже целый склад с сахаром, заваркой, сгущенкой, вареньями, конфетами. Все это хранилось в вентиляторном блоке радиостанции. Помню, как в октябре с большим нетерпением ждал посылку с нормальным чаем и растворимым кофе.

Постепенно моими чаепитиями прониклись другие курсанты и даже сержанты других взводов. Вспоминаю азербайджанца из Нахичевани Сардара Мамедова, который принес мне домашний лимон к чаю, что было на два дня просто невероятным событием. Как ребята приносили чай, сахар, конфеты из увольнения. Постепенно слухи о моей чайхане дошли до нового командира роты, который у нас проходил под кличкой «Чапай». У него были усы как у Чапаева и кривые ноги как у кавалериста, однажды он пришел в наш учебный класс и выгреб всю нашу чайную в свой кабинет. Через неделю правда все было куплено по новой, только теперь приходилось быть более осторожным во время наших чаепитий.

9 сентября мне было поручено заполнять несколько увольнительных билетов на 11 сентября курсантам из моего взвода, среди них и моя. Уже 8 сентября я получил две посылки к дню рождения и почтовый перевод, за которым мне пришлось ехать в Самарканд в учебную бригаду связи. В посылке родители прислали кроме конфет, печенья и сгущенки носки, носовые платки, тетради, конверты и другие мелочи. Все это ужасно пахло домом.

11 сентября пошел в увольнение. Вместе с товарищами мы не стали ждать автомобиля, или автобуса на дороге, а пошли через пески напрямик. Через сорок минут мы вошли в пригород. Он меня поразил глиняными стенами оград частных домов, высоченных словно крепость, решетками на окнах, и большим количеством винограда. На автобусе мы доехали до центра Самарканда.

см. ниже...

34

Первым делом пошли на рынок, для меня было совершенной неожиданностью, что нас угощали дынями, арбузами, персиками, лепешками. Лепешки с мясом стоили три штуки на рубль, но нам давали четыре. Тут же на рынке мы помыли фрукты и с удовольствием подкрепились. Немного прогулялись и вышли к городскому парку, вокруг него стояли несколько летних кафе с большими казанами, где узбеки готовили плов. Я как именинник решил угостить своих товарищей пловом. На 5 рублей нам дали огромный поднос с пловом, салат из огурцов и помидор, большой фарфоровый чайник с кипятком и маленький с заваркой зеленого чая. На другом подносе нам принесли порезанные на кусочки арбуз и дыню. Через час мы с трудом поднялись из-за стола. Гуляя по Самарканду мы зашли в книжный магазин, где я был шокирован изобилием книг на русском языке, которые у нас на Украине, да и в Ленинграде считались дефицитом.

В этот день мы попали и в старую часть Самарканда, один из узбеков повел нас к некрополю Шахи-Зинда. После Ленинграда меня трудно чем ни будь удивить, но то открылось моему взору, было настолько уникальным и невиданным ранее, что я долго жмурил глаза от восторга. Одиннадцать мавзолеев, многие из которых были с лазоревыми (голубыми) куполами, высокими порталами, покрытыми майоликой, узорчатые своды. Мы поднялись по огромной величественной лестнице и вошли в полумрак древних построек. Говорят, что в Самарканде нет больше таких памятников, превосходящих Шахи-Зинда по изяществу и разнообразию форм.

Совершенно удивительную панораму Самарканда я увидел от полуразрушенной мечети Биби Ханым, построенной Тимуром в 1404 г. после победоносного похода в Индию. Интересно, что еще при жизни Тимура она начала разрушаться, под ее разрушенными куполами видны звезды, недаром ее называли «млечным путем». Под ее величественными и высокими стенами, мы чувствовали себя маленькими букашками.

Последним местом куда мы попали в этот день был мавзолей Гури-Эмир. Здесь погребены Тимур, его сыновья, астроном Улугбек и др. Большинство из нас испытывало сильное волнение, трепет перед именами, которые известны всему миру. Здесь так тихо и спокойно, малолюдно, что испытываешь и страх, за то, что оказался совершенно в другом мире, в других столетиях. Мы шли молча по залам, между массивными, высокими сводами, мозаика рябила в глазах, близкое обморочное состояние нарушал только холод внутри мавзолея.

Домой в этот день я не дозвонился, на удивление связь была только с Ташкентом и Москвой, мальчик звонивший в Москву ждал соединения 30 минут, так я с родителями и не поговорил. После пятнадцати часов мы вернулись в городской парк, и с удовольствием стояли на площадке где играл местный ансамбль. А в 17 часов мы сидели в кафе, пили крепкий натуральный кофе, ели мороженное, курили местные сигареты «Голубые купола» и через час выходили из города.

см. ниже...

35

А уже 15 сентября за нас принялись всерьез. Началась работа ночью, офицеры говорили, что это все из-за вывода войск из Афганистана. Теперь нужда в отправке нас в Афганистан отпала, говорили, что пошлют только по собственному желанию. Стало быть надо сделать из нас настоящих связистов. Наши радиостанции, размещенные не в автомобилях, а в здании, не выдерживали дневных температур, поэтому учеба на Р-410 проходила ночью. Днем мы собирали и разбирали наши антенны. Надо сказать, что тропосферные радиостанции выглядят очень внушительно, диаметр одной антенны 7,5 или 5,5 метров. А высота антенны достигала 24 метров. Правда, толком нам так и не объяснили, зачем же такие громилы нужны нашей армии, ясно было только одно, что при ядерном взрыве качество нашей связи улучшалось, а перехватить ее узкий луч было невозможно.

К нам по соседству вышел еще один танковый полк и полк ВДВ. Теперь они без конца шатались вокруг нашего городка, со стороны их дислокации часто слышалась стрельба. Пока мы отрабатывали на полигоне атаку, к нам в тыл неожиданно из глубины каньона выехал громила Т-72, так «шурави» решили над нами пошутить, паника была очень серьезная, а мне честно говоря было действительно страшно, так как говорили, что вышедшие из Афгана танкисты и десантники со скуки много пили чашмы (крепленое вино сделанное из виноградного жома) и употребляли наркотики. Однажды на полигоне мы увидели учебный бой, в нем сошлись две группы танкистов и десантников, это была жуткая картина, сопровождавшаяся ревом двигателей танков, жуткими матами, столбами пыли. Мы стояли как завороженные, я понял, что мы совсем дети против них.

С 21 сентября меня назначили инструктором в наш взвод, так как я быстрее всех освоил радиостанцию, а норматив по ее настройке был одним из лучших в роте. Ночами я сидел в учебном классе, а ко мне по очереди приходили курсанты моего взвода. Отработав положенные минуты, он шел спать, а вместо него приходил другой. До обеда мне полагался сон, и в эти дни мне снился дом, родители, мой хлебозавод, одноклассники, Пушкин, Ленинград. После обеда как обычно пили чай в учебном классе, а вечером приехал из бригады связи земляк, Игорь Черкашин. До армии он жил в с. Октябрьское Харьковского района. Родители прислали ему посылку, а в ней сало с чесноком, полакомились от души.

Кстати Игорь оказался большим оригиналом, при своей комплекции, умудрялся несколько раз добегать до города в самоволку, познакомился в Самарканде с девушкой и женился на ней. Причем сделал он это от того, что ему не хотелось уезжать служить в другое место. Тесть его был довольно богатенький, имел «Ниву», хороший дом и квартиру, не знаю, что у них произошло потом, но Игорь был довольно счастлив. Уже после недельного отпуска, он ушел к молодой жене в самоволку, а тут как назло приехал оперативный дежурный из бригады связи, проверив наличие личного состава, он решил дождаться Игоря.

см. ниже...

36

Досталось ему крепко, во-первых несколько самых отвратительных нарядов на кухню, во-вторых строевая подготовка в ОВЗКа и противогазе на плацу, в-третьих натирание «взлетки» (полоса в казарме между двумя ковровыми дорожками). Помню как сейчас, весь взвод не спал до часу ночи, ждал пока Игорь все отработает, чтобы посмеяться и узнать как там молодая жена и что лучше. Он вошел, пыхтящий, мокрый от пота, на наш смех только махнул рукой, что-то бурчал себе под нос, но на завтра ушел опять в самоволку.

Ночью стало очень холодно, дует с юга сильный ветер «Афганец», утром еще холоднее, и на зарядку мы уже выходим по форме номер три, а иногда и полностью одетыми. 7 октября получали шинели, мне досталась очень хорошая, сшитая прямо по мне, длинная невероятно. Это помог старшина роты, неожиданно проявивший во мне участие. Другим просто швырял то, что есть, а меня завел в свою каптерку, долго подбирал и рассказывал, что длинная шинель это очень хорошо, будет не холодно, а если бежать в ней придется, то надо пришить крючки на полы шинели, а крепить их у пояса. Я помню мы очень ждали 15 октября, когда уже можно будет одевать свои шинели, так как холод день ото дня усиливался, а солнце и вовсе стало не очень долго задерживаться на небе.

С 10 октября начали подготовку к экзаменам, сдавать начали 10 ноября, а закончили 24 ноября. Физическую подготовку прошел без труда, опять пришлось тягаться с автоматом, ОВЗК, противогазом, строевая и уставы задолбали, главным образом от бесконечных тренировок. Экзамены принимали офицеры из Москвы. Самым успешным был экзамен по специальности, я сдал норматив по работе на станции на уровне «отлично» для офицеров. Уже 14 октября после бесконечных марш-бросков, стрельб и преодолений препятствий, я даже не мог написать ни одного нормального письма.

Последним отдыхом перед экзаменом стали празднования 7-8 ноября. Два дня подряд пялились в телевизор, ходили в парадной форме, что было очень неудобным. Неожиданно после обеда нас попросили помочь почистить картошку на ужин, взвод настолько соскучился по какой-либо работе, что почистил ее за один час. Природа в Самарканде стала просто ужасной, деревья голые, небо ультрамариновое, все остальное просто желто-коричневое.

В один из таких дней мы сдавали последний экзамен. Подняли нас в пять утра по тревоге, и мы бежали со всем снаряжением километров восемь, утопая в песке, проклиная холодную погоду и начальство. Вскоре мы остановились у оврага поросшего кустарником, здесь нам зачитали приказ, о том, что французский десант захватил мост, а нам его надо отбить. Мы приготовились к атаке, бежим к месту где этот мост находится. Новая команда, противник применил ОВ, одеваем противогазы, а бежать еще с километр. Кто-то пытается сорвать клапаны, но офицеры нас останавливают и говорят, что клапаны нужно вернуть на место, газы будут применяться на самом деле. Мост объят пламенем и черным дымом от горевших автопокрышек, только первый взвод поравнялся с

см. ниже...

37

линией моста, как раздались оглушительные выстрелы из автоматов и пулеметов, разрывы взрыв пакетов. Только мы начали привыкать к выстрелам, как рядом с грохотом проехал «Урал» с пулеметчиками, стреляющими в нас метров с трех, а следом за ним БТР. Шум дембелям удался, а я даже оглох. Взяли мы мост, а нам новую задачу ставят – развернуться в цепь и взять линию окопов противника. Развернулись, офицеры пытаются нашу линию выравнивать, но это не удается, и московские офицеры нас разворачивают на исходные рубежи. Второй раз получилось ничего, но тут нас испугали двигающиеся на нас танки и БТРы. Оказалось, что это старая подбитая в Афганистане техника, закрепленная на тросах и двигающаяся с помощью электрических лебедок. Испугал не столько их вид, сколько тот шум который издает груда ржавого железа.

После экзаменов получил значок специалиста III класса, а также по секрету узнал, что меня распределяют на Западное Направление, т.е. это может быть заграница. С 27 ноября началась отправка курсантов нашей роты в войска. Пятеро решили идти в Афганистан, большая часть в среднюю полосу, почти двадцать человек западное направление, но только двое из нашей роты попадут заграницу в Польшу, я и Женя Кудряшов. 5 декабря 1988 г. мы покинули наш полигон и отправились в кузове автомобиля «Урал» в бригаду связи г. Самарканда для отправки в другую часть. «Урал» правда приехал не сразу, поэтому 4 км. Мы в парадной форме совершали марш-бросок к Самарканду.

В Самарканде вечером сели на поезд до Ашхабада, опять 1,5 суток в грязном общем вагоне на третьей полке. Опять ехали через Чарджоу, а также проезжали г. Мары и г. Теджент. У нас в Туркестанском военном округе ходила такая поговорка: «В КтуркВО есть три дыры – Теджент, Кушка и Мары». Говорили, что попасть туда служить никто не хочет. В Тедженте мы на ж.д. станции покупали дыни и арбузы. Капитан сопровождавший нас говорил, что здесь они самые вкусные. Сам он узбек, а служил в том же гарнизоне в Польше, куда я и попаду. Он накупил дынь несколько десятков. Огромные бледно-желтый с коричневыми оттенками дыни были очень вкусные. Одна дыня весила больше десяти килограммов, а стоила около двух рублей. Арбузы не более 1,5 рублей. Остаток пути прошел в бесконечных походах в туалет.

6 декабря мы приехали в Ашхабад, а разместили в степи, вокруг нас были голые некрасивые горы, полевой лагерь грязный, в нем несколько групп солдат, ожидающих времени отправки заграницу. Жили в палатках, холод был жуткий, одна печка-буржуйка не спасала нас ночью, поэтому о времени пребывания в лагере не самые лучшие воспоминания. Сами туркмены относились к нам с точки зрения удачного бизнеса. Лагерь наш был обнесен колючей проволокой, выходить за его территорию нам не разрешалось, но наши пайки были настолько противные на вкус, что по неволе приходилось покупать у туркмен еду. Продавали они нам все за один рубль, другой цены они не знали. Так стоили одна небольшая лепешка грубо испеченная без мяса, бутылка лимонада, пачка болгарских сигарет, пачка печенья. Наконец после обеда 8 декабря мы

см. ниже...

38

вылетели на военно-транспортном самолете в Киев. Приземлились мы ночью нас отвезли ночевать на «КАМАЗах» в воинскую часть, где нас ждали теплые деревянные бараки, и остатки ужина. На следующий вечер мы вылетели на самолете Ту-154 в Польшу. Это был обычный гражданский самолет, он сразу же наполнился нашим отвратительным солдатским запахом, после всех этих нескольких суток в полевых лагерях, без бани, без смены белья, это было ужасно. Девочки стюардессы стоически вынесли это и с очаровательными улыбками разносили нам минеральную воду и лимонад.

Наш самолет приземлился на военном аэродроме в г. Легница, где располагался штаб Западной группы войск. Мы ожидали скорого распределения по частям. Однако на вопрос врача о болезнях в местах где мы служили, один из солдат рассказал о частых поносах в связи с плохим качеством воды. Нас повели в санчасть, брали мазки и до обеда мы ожидали результатов. Капитан ругался, так как, из-за одного придурка в заднице ковырялись не только у сорока человек рядовых, но и него.

Вскоре выяснилось, что ничем мы не болеем, нас распределили по гарнизонам, и вот нас семеро едет на «ГАЗ-66» в бригаду связи возле населенного пункта Кенщица. Дорога была дальняя, и тряская в некоторых местах, где сохранилась брусчатка. Всю дорогу рассматривал с/х поля, чистые, без сорняков. Необычно ухоженные дороги, большое количество небольших маленьких тракторов, без крыши, с огромными прицепами, доверху нагруженные сеном, или мешками. Улыбающиеся поляки, фермы с множеством разнообразной птицы, дома сверху несколько обшарпанные, но двухэтажные, больших размеров, на фундаметах из дикого камня. На одной из остановок капитан нам купил две пачки сигарет, назывались «Клубовые», что вроде наших дешевых сигарет «Дымок». В гарнизон нас привезли опять вечером, оперативный дежурный отправил нас ужинать и развел нас по батальонам. В столовой мне понравилось, большая, светлая, вкусный польский, белый хлеб, картофель пюре, жаренная рыба, хороший чай и необычайно вкусное масло.

Ночь я провел в первой роте моего 846-го отдельного тропосферного батальона Верховного Главного Командования. Меня конечно не трогали, но вот то, что я слышал, меня не очень обрадовало. Кто-то ходил по всему этажу, кого-то воспитывали, в комнате где я спал было много пустых кроватей и здесь «сдавали» вождение молодые солдаты 1-ой роты.

Утром я проснулся ужасно усталым, большинство молодых солдат первой роты выглядело такими же. Зарядка прошла также с величайшим трудом, главным образом из-за длинных и широких брусьев, которые без сноровки пройти сразу не смог. Моя неудача не смущала сержантов 1-ой роты, так как я еще не был их подчиненным, зато другим доставалось, они по несколько раз пробовали пройти «дорогу жизни», но все безуспешно. Завтрак поразил вкусной кашей и чаем, но все опять без настроения, я ожидал скорого распределения, а потом и худшего. Женя Кудряшов, все это время был со мной и мы с ним только

см. ниже...

39

переглядывались, но не обсуждали нашего будущего.

После завтрака было построение роты, всех распределили на работы, нас с одним старослужащим отправили подметать ротный двор. Несмотря на то, что был уже декабрь, здесь снега никто не видел.

Чопык Евгений – Ивано-Франковск

Радионов Василий – Житомирская

Ляшук Василий
Жуланов Владмир
Дука Василий
Гришин Вячеслав
За службу я получил 59 писем от родителей, 46 писем от бабушки, а также 82 письма от приятелей из института, одноклассников, классного руководителя Лидии Алексеевны Галицкой и др. Из них 18 писем от Ржевской Анжелы.

Из числа отправленных мной писем мне известны только те, которые я писал домой, т.к. их сохранила моя мама. Из Самарканда я написал 67 писем, а из Польши 41.

Был в нарядах: дневальным по роте – 6; дежурным по роте – 9; дежурным по автопарку – 15; дежурным по КПП – 9; в патруле – 1; в столовой – 15; карауле – 11; дежурным по бане – 2; дежурным по клубу – 1; в кафе «Дружба» - 1.

Посмотрел 37 фильмов и прочитал 12 книг.

http://uchebilka.ru/voennoe/73846/index.html


Вы здесь » Копилка идей и мыслей » Ветераны войск ПВО системы С- 200. » Служба в войсках ПВО советского периода по фото ветеранов ПВО.


создать свой форум бесплатно